В тот вечер мне предстояло убыть в командировку в соседнюю область. Самолет в те времена (начало 90-х) превратился в мало кому доступную роскошь, поэтому самым популярным средством передвижения стала железная дорога.
Для меня самым удобным оказался поезд, именуемый, в народе «бичевозом». Потому, как останавливался на каждом мало-мальском полустанке, билеты стоили баснословно дешево, и контингент, как следствие, был соответствующий. Зато отправлялся он не сильно поздним вечером, и в нужный мне пункт прибывал рано утром.
И, так уж получилось, что отъезд совпал со всенародно любимым праздником, который сейчас именуется Днем защитника Отечества, а тогда до него еще не успели добраться шаловливые ручки переименователей и звучал он чеканно и гордо: День Советской Армии и Военно-морского Флота. И выходным тогда этот праздник еще не был.
В общем загрузился я в поезд, имея в багаже кое-что, чтобы отметить праздник. В отсеке плацкартного вагона кроме меня оказалось еще двое: майор-летчик, представившийся Анатолием и солдат срочник, назвавшийся Серегой. На боковушках –два мужика средних лет.
Майор оказался «афганцем», водившим транспортники из Термеза в Джелалабад, боец следовал в заслуженный двухнедельный отпуск, а мужики с боковушек - старателями, что ехали на прииск, как раз открывался сезон вскрышных работ. А как я сказал, что не раз бывал на этом прииске и назвал несколько фамилий, сразу стал для них первым корешем, и мужики пересели к нам. Короче – компания подобралась что надо. Достали припасы и стали потихоньку, никому не мешая, отмечать очередную годовщину непобедимой и легендарной.
Под огненную воду пошли армейские воспоминания, байки, анекдоты. Но вдруг… Да именно вдруг, ничто, как говорится, не предвещало, прибежала испуганная проводница и, заикаясь, выпалила:
- Там.. это… мужчина… а у него это… пистолет.
- Где? – мы всем табуном уставились на взволнованную девчонку.
- Там… в тамбуре. Помогите, пожалуйста, милиции в поезде нет, а до станции больше часа.
- Ничего не путаешь? – хмыкнул майор. – Ладно, пошли, поглядим.
Мы протопали, через весь вагон, к переднему тамбуру.
- Там... – проводница ткнула пальцем в дверь.
Аккуратненько приоткрыли дверь, выглянули в щелку. В тамбуре, раскачиваясь в такт движению поезда, стоял высокий худой мужик в афганке. В руке, на уровне бедра, он держал ПМ и, стеклянными глазами, смотрел в никуда. Вагон качало, и ствол оружия вихлялся туда-сюда.
Я смутно припомнил, что, вроде, видел этого мужика при посадке. Точно, в форме, кажется, с погонами прапорщика. Видно, что датый, но не в сопли. Выходит, это он за пару часов в вагоне, так уделался? Силен, бродяга.
- Сделайте что-нибудь, мальчики – чуть не плакала проводница. – Ну, пожалуйста, а?
- М-да… - пробурчал майор. Он сейчас выглядел совершенно трезвым и собранным, как будто только что и не жрал водку. Да я и сам почувствовал, что хмель, уже крепко бродивший в голове, куда-то девался. – Надо идти…
- Может это… ввалимся толпой, да скрутим? – предложил один из старателей.
- Угу. – усмехнулся майор Толя. – А если у него патрон дослан? Шмальнет - точно, кому-нибудь прилетит.
И внимательно глянул на меня.
- Ладно, пошли – просипел я, предательски севшим голосом. Потом сделал несколько дыхательных упражнений, вроде успокоился и уже спокойно добавил: пошли. Подстрахую.
Попробовал влезть боец Серега, но майор только цыкнул: отставить, боец! Тебя мамка дома ждет, живого и без дыры в пузе. Так что, побудешь в резерве.
Мы аккуратно просочились в тамбур. Мужик на наше появление никак не отреагировал. Он смотрел куда-то, не то в бездны мирового пространства, не то в себя, только ствол гулял из стороны в сторону. Мне показалось, что дульный срез «Макарова» выписывает фигуру, похожую на знак бесконечности. Техническое образование, епта.
И так уж получилось, что майор зашел клиенту за спину, а я оказался спереди. Знаками маячу, чего делаем, мол? В ответ Толя сделал жест, который, в переводе на общепринятый, можно было перевести: а вот хрен его знает. Но делать что-то надо и он, зайдя справа, попытался перехватить не то сам ствол, не то кисть руки, в которой тот был зажат.
Получилось, прямо скажем, не очень. Дернувшись, алкотерминатор в афганке нажал на спуск. Бахнуло так, что уши заложило. Пуля, цвикнув, пробила стекление вагонной двери и улетела в заснеженные сибирские ебеня. Мне даже показалось, что я ощутил движение воздуха под левым локтем.
А дальше мозг у меня отключился, видимо, со страху. Работали одни рефлексы. Или инстинкты. Короче, сам того не ожидая, я выписал этому Рэмбо основательную плюху, куда-то в область правого виска. Майор, сзади, приласкал клиента кулаком по затылку, после чего, тот завел глаза под лоб и стал медленно опускаться на пол. Пока он отъезжал, майор успел выхватить пистолет из ослабевшей руки.
Тут распахнулась дверь и в тамбур, размахивая кулаками и что-то крича, ввалился наш резерв. Ввалился и замер, уставившись на распластанного на полу клиента.
- Давай, мужики – распорядился майор. – Тащите в вагон. Эй, красавица, где его место?
Общими усилиями мы водворили бесчувственное тело на полку. А вскоре поезд прибыл на станцию, где уже нетерпеливо подпрыгивали местные линейщики.
Началась тягомотина с опросами и протоколами. Прапорщика привели в чувство, но потребовалось немало усилий, чтобы описать ему его же художества. Когда до мужика дошло, что он натворил, он впал в полную прострацию. На вопрос, почему с оружием, хмуро пояснил, что конвоировал бойца в «дизель», табельное положено. А на обратном пути решил расслабиться, ну и того… Спокойно дал наряду себя увести. Наконец поезду дали отправление и мы поехали дальше.
Прибежала проводница с благодарностями и пузырем водки. Мы хряпнули по полстакана, и только тут я заметил, что меня трясет. Как сучку на помойке. Майор Толя, усмехнувшись, плеснул мне добавку. Я заглотил, не чувствуя вкуса. Однако отпустило. И мы пошли курить.
И тут я понял, что испытываю к этому недоумку-прапору, не то жалость, не то сочувствие. В самом деле, служил себе мужик, хорошо-ли, плохо=ли, но служил. И тут – бац, впух на пустом месте. По собственной глупости, конечно, но ведь не бык из криминальной бригады, а, какой-никакой, защитник Отечества.
- Слушай, Толя, а что теперь с ним будет. Ну, с прапором этим. – спросил я, затягиваясь.
- Ты удивишься, но скорее всего ничего – майор задумчиво выпустил струю дыма. – Понимаешь, ментам он неинтересен, не их подследственность. Значит, передадут его комендатуре. Те сообщат по месту службы, подъедет кто-нибудь из командования, а там… военный с военным всегда договориться. Нет, лет десять, даже пять назад, вылетел бы он на гражданку сизым голубем, и это, как минимум. А сейчас… Он же наверняка не начпрод и не начвещ, а какой-нибудь старшина роты. Думаешь, на его должность очередь стоит? Вот то-то и оно. Так что командованию лучше иметь не совсем адекватного во хмелю старшину, чем совсем никакого. Ну, вызовет его ротный, ну, начистит хрюк, по отечески. Тем все и закончится.
- Ну ладно… - пробурчал я, чувствуя некоторое облегчение. А поезд несся сквозь зимнюю ночь, колеса постукивали на стыках, а по обе стороны от железки простирались бескрайние просторы России 90-х.