Было примерно полдевятого утра. Над островом Уайт постепенно рассеевался туман и шёл мелкий дождик. Это была типичная апрельская погода для этого региона. Лоуренсу нравилось стоять у окна и смотреть на мелкие капельки дождя, падавшие на стекло. Он допивал чай, который с трудом можно было называть чаем, ведь это была какая-то вода со странным цветом и вкусом. Но другого чая доступно не было. Во время завтрака Лоуренс слушал новости по телевизору, который стоял в гостиной.
Позавтракав, Лоуренс поправил белую рубашку, затянул ремень на брюках, накинул серый пиджак, взял свой портфель, причесался, выключил телевизор и свет и вышел в подъезд. Закрыв дверь, он по привычке осмотрел окружение подъезда. Напротив него жил человек по имени Чак Стэнлер. Они работали в одном здании, но в разных отделах. Лоуренс не был хорошо знаком со своим соседом. Он лишь иногда чинил ему раковину, настраивал телевизор, помогал заменить лампочку и т.д. Чак редко выходил из своей квартиры. Он постоянно пил. Находясь у него в квартире, Лоуренс всегда замечал там кучу пустых стеклянных бутылок. Сегодня перед квартирой Стэнлера стоял мусорный мешок, который был заполнен пустыми бутылками из под дешёвого виски. На подоконнике находилась старая грязная пепельница, а на полу валялись обрывки газет, и стояло железное ведро. Рядом с почтовыми ящиками висел плакат, на котором были изображены солдаты, марширующие на главной площади. За несколько лет этот плакат выцвел и надписи на нём было трудно разобрать. Машины у Лоуренса не было. Возможно он сможет купить её через год-другой, когда до него дойдёт очередь, а может через пять, а то и вовсе через десять лет.
Он вышел на улицу и дошёл до автобусной остановки. Вокруг него стояли люди, которые ждали своего автобуса. Все они были какие-то холодные. Их лица вызывали беспокойство у Лоуренса. Поездка на автобусе до места работы в среднем занимала двадцать минут. Люди в автобусе были мрачные и однообразные, совсем не такие, как их изображают в рекламах и на плакатах. В фильмах жители острова Уайт показывались как приветливые и жизнерадостные. Но Лоуренсу было достаточно взглянуть на своего соседа.
Выйдя на своей остановке, Лоуренс направился к десятиэтажному зданию, где располагался его офис. Он подошёл к главному входу, отворил тяжёлую деревянную дверь, достал свой потёртый пропуск из бумажника и предъявил его охраннику. Далее Уинслоу направился к лифту и поехал на свой этаж, прошёл по коридорам и зашёл в свой офис. Кто-то уже сидел за рабочим столом, кто-то стоял и заваривал кофе, а кто-то оставлял одежду на вешалке.
Не успел Лоуренс пройти к его рабочему месту под номером 034, как к нему тут же подбежал начальник этого отдела, Аксель Рубенштейн. Это был полноватый человек невысокого роста с пшеничными усами и в очках. Рубенштейн носил синий пиджак и красный галстук, что показывало его статус.
Аксель что-то пробормотал и выдал Лоуренсу несколько папок с документами. Лоуренс, не успев опомниться, сказал: "Да... я всё сделаю". Но Рубенштейн уже отошёл, чтобы заняться другим сотрудником.
Уинслоу уселся в неудобное офисное кресло, включил компьютер и надел очки. Пока компьютер запускался, Лоуренс взял свою кружку и отошёл к кофеварке. Кофе было отвратительно на вкус и запах, а его цвет напоминал мутную воду из лужи. Взяв кофе, Лоуренс направился за компьютер. Там он писал отчёты, заполнял таблицы, работал с кодом, отправлял письма, делал подсчёты и работал с важными документами. Время от времени он отходил к принтеру, или за кофе, или в туалет, а на перерывах играл в пасьянс на компьютере. К слову, компьютеры на острове Уайт появились относительно недавно, пару лет назад, когда партия сняла запрет на ввоз компьютеров, цветных телевизоров, бумбоксов и прочих устройств. Ранее эти предметы считались пропагандой "неправильного образа жизни".
Очевидно, такая работа была крайне скучна. Так считал и сам Лоуренс. Однако, работать здесь считалось очень престижно и просто так сюда было не попасть.
Часы пробили два часа дня, а значит пора идти на обед. Все, как один встали из-за своих мест и направились в столовую. Это было большое и душное из-за вечных очередей помещение. Столы и стены были покрыты плотным слоем грязи и жира. Лоуренс взял поднос и встал в очередь. На раздаче стоял полный обрюзгший повар в грязном фартуке и колпаке. Он молча накладывал еду работникам. Рядом работал ещё один повар, худой мужчина с щетиной, а по кухне ходил уборщик.
Обед представлял из себя одну варёную картошку, которая зачастую была холодная, а цвет её был бледно-желтый, даже ближе к зелёному. Также выдавалось одно варёное яйцо и чай, дешёвый и безвкусный. Однако, когда в организацию приезжала проверка, то в меню появилось разнообразие напитков, салатов, соусов и прочих добавок, выдавался даже шоколадный батончик, а картофель, облитый подсолнечным маслом, был тёплым и имел ярко-жёлтый цвет.
Лоуренс приступил к еде. За соседним столом сидел Рубенштейн. Лоуренсу показалось, что он как-то подозрительно на него поглядывает.
Вернувшись в офис, все продолжили работать. Но тут по громкой связи голос Рубенштейна сообщил, что всему отделу нужно подняться в конференц-зал. Все нехотя встали и пошли к лестнице, ведущей в конференц-зал. Рубенштейн поехал на лифте. Он всем своим видом показывал, что ему не терпится быть на этой встрече.
Встреча была посвящена заслугам министра труда Теда Уильямса. Перед клерками выступали двое мужчин в строгих костюмах и синих галстуках. Первый читал статью нудным и монотонным голосом, а второй переключал слайды на проекторе. На первом ряду сидел Рубенштейн и аплодировал после каждой новости. Лоуренса в это время клонило в сон. В конце встречи Рубенштейн выразил слова благодарности и пожал руки этим двум мужчинам. Всё это выглядело так наигранно и противно. Далее, все вернулись в офис и приступили к работе.
Прошло несколько часов и десятки подписанных Лоуренсом бумаг. Часы пробили полшестого, а значит рабочий день окончен. Все начали собираться. Лоуренс выключил компьютер, прибрался на столе и сложил свои вещи в портфель. Только он собирался встать из-за стола, как к нему подошёл Рубенштейн и сказал:
- Лоуренс, я вот подумал, что эта книга будет тебе крайне интересна. Вот возьми, это подарок от нашей организации.
- Оу, спасибо, босс, я очень благодарен Вам. Да... я люблю читать про автомобили.
Лоуренс был в растерянности. С чего бы это Рубенштейн дарил ему книгу про модели легковых автомобилей шестидесятых годов?
Лоуренс пожал руку боссу, и они попрощались. Уинслоу убрал книгу в портфель, надел свой пиджак и направился к выходу. Домой он шёл пешком. Иногда он мог заскочить в бар или магазин, но сегодня он решил никуда не заходить. Мужчина шёл спокойным шагом, рассматривая улицы города. Он проходил через нищий квартал. Из таких кварталов состояли практически все города острова Уайт. В этих кварталах жили простые люди, рабочие. Дома там были однообразные, строившиеся по единому определённому стандарту. Лоуренсу однажды доводилось бывать в нескольких таких домах, когда он участвовал в одной волонтёрской программе. Он своими глазами видел жизнь обычных рабочих Уайта. Эти дома представляли собой общежития. Приватной комнатой была только спальня, а кухни, туалеты, душевые были общими. Комнаты в этих домах, а в особенности кухни, душевые и туалеты, были рассадниками микробов. Полы были грязные и по ним бегали тараканы, ванны и умывальники- немытыми и липкими, трубы были покрыты ржавчиной, еду часто воровали крысы, а на подоконниках, покрытых толстым слоем пыли и грязи, была куча мёртвых насекомых. Повсюду был бардак. А в некоторых домах были проблемы с отоплением и горячей водой, поэтому зачастую люди грели воду и согревались засчёт печей.
Очевидно, что в таких условиях люди, а особенно дети, подхватывали различные болезни.
Вспоминая эти ужасающие условия Лоуренса охватывала дрожь, а также чувство жалости к тем, кто проживает в этих домах. Он считал, что все должны жить хотя-бы как он, т.е. иметь хорошую квартиру и приличный доход. Но это были лишь его мечты об идеальном обществе острова Уайт...
Придя домой Лоуренс переоделся, поужинал и посмотрел новости. И вот, немного отдохнув, он решил заняться своим любимым увлечением. О таком увлечении было запрещено говорить не только в приличном обществе. Оно вовсе было табуировано в этом сером социуме. О таком увлечении нельзя было говорить даже самым близким людям. Это увлечение именовалось кроссдрессингом. Говоря простым языком, это переодевание в противоположный пол, в основном из мужчины в женщину. В такой стране, где по закону женщинам нельзя было носить брюки, а мужчинам- длинные волосы, кроссдрессинг можно считать смертным приговором...
Лоуренс достал из шкафа длинное тёмно-красное платье, косметичку, пакет с париками, коробку с лаками для ногтей и шкатулку с различными украшениями.
И вот, перевоплощение началось. Мужчина снял свою домашнюю одежду и надел корсет, чтобы создать женственную фигуру (тонкая талия и визуальная грудь), а затем- вечернее платье и колготки. Далее он достал зеркальце и поставил его на свой письменный стол. На нём он разложил косметику и приступил к макияжу: в начале он закрасил тёмные круги под глазами консилером, потом нанёс тональный крем на лицо и добавил светлую пудру. Растушевав это, он накрасил веки розовыми тенями, подвёл нижнее веко, нарисовал стрелки, подравнял брови и нанёс тушь на ресницы. Далее он взял толстую кисть и нанёс нежно-розовые румяна на щёки. Губы он обвёл карандашом и накрасил их красной помадой. И в завершение он надел чёрный парик длиной до плеч с чёлкой на лбу.
Закончив с макияжем, Лоуренс накрасил ногти бордовым лаком, надушился сладким ароматом и одел браслет, ожерелье, кольца и клипсы с искусственным красным кристалликом (уши мужчинам не прокалывали). Но это уже был не Лоуренс... Её звали Лана.
Лана посмотрела на себя в зеркальце и причесалась. Она подошла к шкафу и достала оттуда несколько коробок, где была её обувь. Она выбрала чёрные туфли.
И вот образ готов. У Ланы всё было куда проще, чем у Лоуренса. Лана не задумывалась о бытовых проблемах, о новостях, о политике и прочих делах. Она могла просто наслаждаться жизнью.
Лана расхаживала по квартире и красовалась перед зеркалом в ванной. Она села в кресло, включила телевизор и посмотрела юмористическую программу. Когда программа закончилась, Лана достала из шкафа фотоаппарат и штатив, с помощью которого она запечатляла свои образы. Фотоаппарат она выкупила у Стэнлера за ящик пива и бутылку виски, а штатив нашла на барахолке.
Лана установила фотоаппарат и начала фотоссесию. Она позировала с различными выражениями лица, в разных комнатах и с разными предметами, например с розой, веером, сумочкой, и флаконом с духами. После окончания съёмки Лана шла в кладовую ("тёмную комнату"), в которой было всё необходимое оборудование для проявления фотографий: лотки, мерные стаканы, фотоувеличитель, красный фонарь, проявитель, фотобумага и химикаты. Тут она кропотливо работала с фотографиями.
Помимо работы с фотографиями, Лана иногда и занималась стереотипно женскими увлечениями, такими как вязание и шитьё, а также ухаживала за своими комнатными растениями. Время от времени она читала женские журналы, рисовала карандашом в небольшом альбоме, а днём пробовала себя в выпечке. Иногда она укачивала подушку, представляя себя матерью, укачивающей своего ребёнка...
Закончив работу, Лана пошла на кухню, где заварила чай и села смотреть в окно. Там она смотрела на ночной Уайтдерри: на прохожих, на фонари, на свет из окон и на редко проезжавшие автомобили. Хотела бы она когда-нибудь прогуляться по городу в образе, но это было невозможно ни днём, ни ночью. Ночью наступал комендантский час, и выход из дома был возможен только при наличии особого разрешения. Улицы патрулировались полицейскими. А днём... мало того, что "Лану" сразу же опознали по камерам видеонаблюдения, так ещё к нему могли предстать и люди из толпы.*
И тут уже Лоуренс задумался о том, кем он является. Он вспомнил своих родителей... Что бы сказал его отец, который был опытным военным? Разве таким он хотел видеть своего сына?
Впрочем, Лоуренс не видел своих родителей с восьми лет. Он очень плохо их помнил.
Он помнил, как его мать, Пэм Уинслоу, была очень красивой женщиной. Он мог часами смотреть как она красилась. Также он помнил её красивые платья.
Он помнил, как отец, лейтенант Гарольд Уинслоу, приходил домой крайне уставшим. Он часто критиковал правительство Уайта, например за бессмысленную попытку захвата острова Мэн, где погибло немало уайтовских солдат. За такие высказывания он и Пэм были арестованы (вероятнее всего, по доносу), а Лоуренс был отдан в школу-интернат, где его заставляли забыть о своей семье. Когда он пытался узнать хоть что-то о своих родителях, то его ставили в угол, а иногда даже и били.
О своих родителях Лоуренс не знал ничего и по сей день. Были ли они расстреляны или умерли от голода и болезней в тюрьме, а может работают в трудовых лагерях и в настоящее время- этого ему не суждено было знать.
Тут начался дождь, который стал заливать всю улицу. Лана допила чай и помыла чашку. И тут она вспомнила о той самой книге, что ей подарил Рубенштейн. Она достала эту тёмно-зелёную книгу из своего портфеля и пролистала её. И тут, прямо на первой странице был приклеен жёлтый офисный стикер, на котором было написано: "Лоуренс, я люблю тебя. Встретимся завтра на 10 Кромвель Стрит около кафе "Гусь и вертел" в 15:00".
Это сообщение повергло Лоуренса в шок. Неужели его босс является латентным гомосексуалистом и он... влюбился в своего подчинённого? Да не может такого быть! Аксель Рубенштейн, примерный гражданин, верный партии, является геем... В это было невозможно поверить. А вдруг это ловушка? Вдруг начальник заподозрил что-то неладное? Неужели он каким-то образом узнал о тайном увлечении? Но если Рубенштейн действительно любит Лоуренса, то у него действительно есть шанс найти самого дорогого человека в жизни, ведь у него нет ни жены, ни детей, ни родителей.
Что касается ориентации, то Лоуренс уже давно понимал, что его привлекает свой пол, однако он не мог признаться в этом кому-то, включая самого себя, ведь по законом острова Уайт гомосексуализм является преступлением. Об этом узнал, учась в университете. Гомосексуализм преподносился как нечто мерзкое, противоестевственное, крайне чуждое идеальному гражданину острова Уайт. Это действо стереотипно описывалось как то, когда "один мужик надевает платье, а другой мужик его трахает". Такую фразу произносили как гомофобные преподаватели, так и не менее гомофобные студенты в своих беседах.
Во время учёбы в университете у Лоуренса была девушка. Они познакомились на курсах научного атеизма, которые студенты посещали в добровольно-принудительном порядке. Их отношения длились чуть больше года и разорвались, когда девушка ушла к молодому курсанту береговой охраны. С тех пор отношений у Лоуренса не было.
Обдумав, он решил, что пойдёт на встречу с боссом.
И вот, уже одиннадцать часов вечера. Лоуренс пошёл в ванную, снял парик, смыл макияж мылом и стёр лак с ногтей одеколоном. Потом он снял с себя одежду и аксессуары и убрал их в шкаф. Почистив зубы, он надел ночную рубашку и штаны и лёг в кровать. Перед сном он думал только о завтрашней встерче.
И вот прозвенел будильник на прикроватной тумбочке. Лоуренс проснулся и сделал все утренние дела. Погода была довольно хорошая, как раз для прогулки. Лоуренс безумно волновался перед встерчей.
Кромвель Стрит находилась не так далеко от дома Лоуренса, поэтому он решил выйти за пятнадцать минут до встречи. Он надел белую рубашку и серые брюки, причесался и подушился. Лоуренс покинул квартиру и пошёл в направлении Кромвель Стрит, к пивной "Гусь и Вертел". По пути Лоуренса не покидала мысль о том, что его начальник действительно хочет сдать его. Вдруг он переживает последние минуты нормальной жизни..?
Дойдя до Кромвель Стрит, он вспомнил, что до войны за независимость, эта улица носила имя Сэйнт-Джордж, в честь покровителя Англии. Однако с тех пор, как остров Уайт стал независимым, все названия, связанные с религией были убраны, а церкви либо сносились, либо были переделаны под музеи пропаганды, кинотеатры, а иногда и под посольства других государств. В Уайтдерри была одна единственная действующая англиканская церковь на весь остров, однако за её посещение человека могли ждать тяжёлые последствия.
И вот, Лоуренс уже в нескольких метрах от "Гуся и Вертела". Рядом с заведениям бродили пьяные посетители, а по улице доносился запах* жареного мяса. Аксель Рубенштейн сидел на небольшой скамейке напротив кафе и делал вид, что читал газету. Они с Лоуренсом заметили друг друга. Мужчины поздоровались и пожали друг другу руки.
- Здравствуйте, мистер Рубенштейн, сказал Лоуренс, сквозь волнение. Его сердце застучало в быстром ритме, а руки начали слегка трястись.
- Добрый день, Лоуренс, ответил Рубенштейн.
Они вели себя так, будто были в офисе (впрочем, они и не встречались за пределами этого самого офиса). Так, будто никакой записки и не было, а их встреча была организованно ради какого-нибудь рабочего документа.
- Пройдём в мою машину, сказал Рубенштейн и показал рукой на чёрный автомобиль с затонированными задними стёклами, который был припаркован в метре от них.
- Да, пойдёмте, кратко ответил Лоуренс, скрывая волнение.
Аксель сел за руль, завёл автомобиль и поправил свои очки. Лоуренс открыл дверь машины и сел на сиденье, рядом с водительским.
- Мы куда-то едем, мистер Рубенштейн?- спросил Лоуренс.
- Да, Лоуренс, это место не так далеко отсюда. По приезду я всё объясню.
Лоуренса не покидало волнение, впрочем и Акселя тоже. Они оба не знали как начать этот разговор.
Чёрный автомобиль ехал по городским дорогам Уайтдерри. Аксель вёл машину, а Лоуренс смотрел в окно. Мимо проносились дома, заправка, банк, различные забегаловки и прочие здания. По тротуарам ходили люди, которые не выделялись какой-либо индивидуальностью. Все эти прохожие были на одно лицо, будто бы их просто скопировали. И вот, они проехали центр города, и началась сплошная дорога. Спустя несколько минут показались частные дома. В таких домах жили партийцы, банкиры и прочие боссы. Лоуренс был удивлён, что они заехали в элитный пригородный район, который назывался Мэйфэйр.
Автомобиль проехал ещё несколько метров по этому району, и тут Аксель свернул на пустую дорогу. Из виду скрылись частные дома, тротуары и дорожные знаки, виднелись только деревья и кусты. Проехав ещё какое-то время, Рубенштейн остановил машину. Они заехали в тихое место рядом с озером, где практически никогда не бывает людей.
- Приехали, сказал Аксель.
Лоуренс и Аксель вышли из машины и подошли друг к другу. Оба не знали что сказать, но они поняли всё по глазам, по взглядам. Аксель положил руку на плечо Лоуренса, а последний нежно обхватил его за бок. И тут... их лица сблизились и двое мужчин поцеловались.
Да... поцелуй двух мужчин- то дейсвтие, что общество считало омерзительным, а правительство Уайта- неприемлемым. Но Лоуренс и Аксель не думали об этом. Они были без ума от счастья, целуя и обнимая друг друга.
- Мистер Рубенштейн...- начал Лоуренс.
- Аксель... С сегодняшнего дня зови меня просто Аксель, сказал Рубенштейн, улыбнувшись.
- Аксель, я... я даже не знаю как это всё объяснить, но... Я... -
(Дальше не дописано)