Я всегда была чувствительной, склонной к рефлексии. К 22 годам мне поставилаи серьёзные диагнозы (биполярное расстройство, позже пограничное расстройство личност). Я боролась с суицидальными мыслями, проходила через неадекватное лечение, психушку, срывы. К моменту встречи со Степаном я была на краю: беззащитным, с полностью разрушенными границами, в отчаянии ищущим хоть какую-то опору в мире, который потерял цвета и смысл. Моя уязвимость была абсолютной, а инстинкт самосохранения отключён.
Со Степаном я познакомилась на сайте знакомств, когда я была в самом худшем состоянии. До него у меня не было отношений. Внимание от противоположного пола всегда было очень много, но я тогда понимала, что это не мое, это приносит мне только боль. Но в момент саморазрушения я решила вступить в отношения, чтобы добить себя либо же напротив спасти. Он казался островком стабильности. Я сразу, честно, предупредила его о своих диагнозах, о суицидальных мыслях. Это его не испугало. Наоборот, казалось, подстегнуло его интерес. Он засыпал меня вниманием, говорил, что видит «настоящую» меня, что спасёт. Для меня, которая уже почти перестала цепляться за жизнь, это стало последней соломинкой. Я поверила, что любовь может быть лекарством. Наши отношения никогда не были нормальными. Он знал всё о моих слабых местах (психика, страх одиночества, травмы, страх быть заменой) и не бережно обходил их, а целенаправленно нажимал. Моя боль, мои срывы, мои слёзы, порезы, желание покончить с жизнью были для него не сигналом «стоп», а доказательством его власти. Чем сильнее я страдала, тем более значимым он себя чувствовал.Он мог быть невероятно внимательным, говорить те самые слова поддержки, которых мне не хватало («Ты особенная», «Я тебя понимаю, как никто»). Затем следовал резкий поворот: холодность, грубость, унизительные комментарии о моей внешности, музыке, чувстве юмора, навязывание своих правил. Когда я пыталась уйти или отстраниться, он возвращался с мольбами, извинениями (часто ложными), обещаниями измениться. И я возвращалась, потому что зависимость от этих «качелей» и жажда той редкой «идеализации» была сильнее меня. Мы очень часто расставались за три года отношений, я уже давно сбилась со счета. Инициатором всегда была я, человек постоянно доводил меня и таким образом я пыталась себя спасти, но в силу моей неопытности, наивности и незнании с чем и чем я имею дело, постоянно меня возвращало в этот деструктив.
Он систематически заставлял меня сомневаться в своём восприятии. Если мне было больно от его слов, он говорил: «Ты всё выдумываешь», «Ты слишком остро реагируешь», «С тобой невозможно нормально общаться». После моей реальной попытки суицида и комы он сказал моей подруге: «Очередная её выкидушка». Он отнял у меня право на собственную боль, объявив её симуляцией.
Близость часто происходила против моей воли, когда я была не в состоянии (под воздействием таблеток, алкоголя, в состоянии депрессии) или даже испытывала физическую боль (ожог от крема). Моё нет не принималось. Он давил, внушал чувство вины, а потом получал своё. Это не была близость. Это было насилие, демонстрация того, что мои границы и моё тело принадлежат ему. Он флиртовал с другими в соцсетях, подписывался на них, лайкал фото, а когда я спрашивала, говорил, что это «просто знакомые» или «проявляю уважение», когда мне было чертовски плохо.
Он постоянно лгал. Прошлых девушек было не две, как он говорил, а больше, и расстался он с последней не два года назад, а за пару месяцев до нашей встречи. И длились те отношения 3 года, причем в них была созависимость. И после нашего разрыва он возвращался к ней, потом снова ко мне, утверждая, что на этот раз точно все, что ее больше нет в его голове. Говорил, что думал о ней, когда был со мной, но лишь тогда, когда у нас все было плохо, опять же по моей вине. А на мои обвинения, что я была заменой, он ответил: «а как я мог ее забыть, если ты не была стабильной и постоянно все рушила». Вы только вдумайтесь, он обвинил в этом меня. Это такой жестокий абсурд. И таких абсурдов было куча. Вообще это очень кратко, по факту он систематически меня разрушал, возможно то, что я написала кажется глупостью, я согласна, суть в количестве его жестоких действий. Каждый раз после расставания он бежал на сайт знакомств и сразу же находил кого-то. Это доставляло невыносимую боль.
Когда в очередной раз спустя 4 месяца он ко мне вернулся, выйдя на меня через моих друзей, поскольку я удалила все свои соц сети и сменила номер, я подумала, что это может стать моим шансом отпустить всю ту боль, что он мне нанес. Тогда игра началась по моим правилам и продлилась она 6 месяцев. Я зеркала его прошлое поведение, только делала это в 10х жестче, миксуя это с любовью. Делала я это ценой своего психического и физического здоровья. Плюс это была зависимость и я пыталась дать себе еще чуть-чуть времени, чтобы окончательно разочароваться в этом человеке, чтобы после было не так больно отпустить.
Даже после расставаний он не отпускал. Он находил меня через друзей, через рабочие профили, организовывал массовые жалобы на мой аккаунт в соцсетях, чтобы его заблокировали. Его круг друзей участвовал в слежке за моей цифровой жизнью. После разрыва уже прошло три месяца. Мы оба друг друга истязали страшно все это время. Я несколько раз чуть не покончила с жизнью, не подумайте, что все так тупо, мол причиной стали эти отношения, нет, проблемы были далеко до него, но этот человек поднял все тот пласт моих травм и добавил новые, что добило меня окончательно.
За эти три месяца человек полностью пропал из соц сетей. единственное он переодически делает какие-то депрессивные репосты, добавляет грустные треки (доступ к плей-листу есть только у меня, но он об этом не знает ). Все это ему несвойственно. очевидно человек страдает нарциссизмом, поэтому такое поведение вызывает интерес. Неужели эти отношения сломали уже поломанного человека.