Мой собственный ад

Если бы у меня раньше спросили, верю ли я в рай или ад, то я бы задумалась, начала рассуждать, вступила бы в полемику. Сейчас же я с уверенностью могу сказать, что ад на Земле. И я не имею в виду сейчас страшные болезни, войны, разрушительные катаклизмы. Я даже не говорю сейчас про смерти людей, близких и родных. Это конечно же, вообще, не обсуждается – жить рядом с человеком, любить его, целовать, обнимать, иногда обижать и обижаться, но всегда заботиться, а потом вдруг потерять. Человек просто исчезает из своей и нашей жизни. Разве это не истинно адская мука? Когда остаются только воспоминания и невыполнимое желание еще раз увидеть и коснуться человека.

Но сейчас я хочу сказать об отдельном круге ада, по крайней мере, для меня. Это детская реанимация. В моем случае для новорожденных недоношенных.

Наверное, не многие в курсе, как там все обустроено, как выглядят комнаты. Мне кажется, во всех больницах эти помещения похожи между собой. Наша реанимация была современной, аккуратной, я бы даже сказала уютной комнатой. Если не знать ее предназначение.

Кувезы стоят ровными рядами, возле каждого кувеза множество проводов, трубочек, капельниц, поддерживающих жизнь младенцев. Обязательно стоит монитор, показывающий сатурацию – уровень кислорода в крови – и сердцебиение малышей. Монитор издает специфический звук. Спокойный, размеренный, ровный, когда у малыша все в норме, и пронзительный, резкий, когда падает сатурация или сердцебиение. Хотела бы сказать, что звук монитора в критической ситуации никогда не забудется. Но сейчас я уже не так четко его помню, все-таки психика человека устроена так, что старается защитить его, стерев самые страшные моменты из памяти. И этому я очень благодарна. Он просто сводил с ума…

Каждый кувез накрыт пеленкой. Деткам нельзя прямое воздействие света ламп, это вызывает дискомфорт. Малышей нельзя так нервировать. Я всегда выбирала самую красивую пеленку, такую девчачью, красивую. Были даже любимые пеленки. Также из пеленок сооружали коконы для малышей, они лежат там как в гнездышке. Температура в кувезе поддерживается на одном уровне, ее можно регулировать.

У кувеза есть выдвижная полочка, там хранятся градусник, влажные салфетки и малюсенькие памперсы, о таких размерах я даже никогда и не знала. Даже самые малюсенькие памперсы бывают большими, вот такие крохотные детки приходят в этот мир. Таких малышей даже нельзя вытаскивать из кувеза, нельзя взять своего ребенка на руки, обнять, прижать. Можно только приподнимать и переворачивать его в границах кувеза, просунув руки через два специальных окошка в кувезе. Малышам не в коем случае не должна попасть инфекция от нас, из внешнего мира.

Мама приходит к своему ребенку каждые три часа. И днем и ночью. Строгая обработка рук антисептиком, на голове одноразовая шапочка, маска на лице. Крохе нужно измерить температуру, поменять памперс, взвесить его на весах (памперс), и покормить через зонд, вливая питание шприцом, маленькими порциями. По вечерам деток взвешивали. Все показатели строго записывались в специальный журнал.

Нам очень повезло, мы лежали в палатах этих же больниц, кто сколько должен был. Например, мы 72 дня. Нас не выписывали, не выгоняли домой. А такое бывает в некоторых больницах. Мамочки в таких случаях приезжают к деткам каждые три часа.

Казалось бы ничего особо страшного на первый взгляд. Детки лежат под наблюдением врачей и медсестер, ты рядом, пусть не настолько, насколько хотелось бы, но все же практически в шаговой доступности.

Но есть моменты, от которых точно не защитит никакая психика, даже самая устойчивая. Это моменты неизвестности. Ты как всегда по графику приходишь к своему малышу, а дверь в реанимацию закрыта, там слышна беготня врачей, какая-то суета. Иногда дверь открывается, выбегает медсестра, что-то хватает из шкафчика, бежит обратно. На диванчике сидят мамы, стоят вдоль стены. Все молчат, и только переглядываются, гадая, чьему малышу там сейчас спасают жизнь. Напряжение в этот момент, в этой полной тишине такое, что кажется воздух даже становится вязким, тяжело дышать, ты кожей ощущаешь давление вокруг.

Но тут дверь открывается, запускают всех мам, а не зовут только одну…значит в этот раз все обошлось. И возможно ты даже не узнаешь, что твоего ребенка откачивали в этот момент. Часто мам пытаются защитить от подобных новостей.

Когда приходишь в реанимацию, записываешь показатели своего малыша, невольно хватаешь глазами то, что пишут другие мамы. И спустя время начинаешь понимать, какой ребенок идет на поправку, а какой, к сожалению, наоборот…деткам, которые себя плохо чувствуют, уменьшают количество еды, или же отменяют ее совсем, питая малыша внутривенно. Ребенок просто не может справляться с едой. Когда видишь такие записи в журнале, когда мама вместо количества съеденных кубиков питания, ставит прочерк, ты уже понимаешь, что ситуация совсем плохая…после такой отмены питания двое малышей ушли, поэтому я молилась, чтобы нам не стали отменять питание. Это был для меня показатель. Нам отменяли…это были одни из самых страшных дней.

Некоторые родители не готовы сразу давать имя своим деткам. Наверное понятно почему? Если нет, то объясню. Далеко не все в такой ситуации верят, что ребенок выживет. Как бы странно не звучало, но возможно, не давая имя, потом легче смириться с утратой. Если можно вообще эти слова сложить в предложение – смириться с утратой. Но так поступают не все, конечно. Многие знают имена заранее. Или придумывают сразу после рождения. В реанимации есть традиция, когда малышу дают имя, на кувез приклеивают стикер с именем – это большая красивая бумажка с красивым шрифтом, на которой написано имя. Так кувезы украшают звездочки, сердечки, кружочки с именами малышей. Они дают надежду, честно.

Наше большое яркое малиновое сердце с именем Алина, написанным красивым шрифтом, до сих пор лежит в особой коробке с первым чепчиком, носочками, специальной соской и бутылочкой для недоношенных, и даже с тем самым градусником из реанимации. Это сердце нам сделал муж моей соседки по палате, распечатал в типографии вместе с таким же сердцем для их дочери. Не знаю сохранилось ли это сердце у них…ведь она выписывалась из больницы одна.

Вот как после этого не верить в ад?