Какашка на ботинке

Октябрь, листья желтели и увядали под ногами, как будто превращаясь в крошечные золотые монетки. Димон и я с Мишей шли по улочкам города, наслаждаясь прохладным осенним воздухом. Вдруг Димон рванул в сторону погребов, срывая с головы шапку и бросая её в кустах.

— Чё ты делаешь? — спросил я, ускоряясь, чтобы поспеть за ним.

Димон не отвечал, просто продолжал свой бег. Мы с Мишей обменялись озадаченными взглядами и последовали за ним.

Вот на его пути была огромная какашка желтоватого цвета, она сливалась с листвой, и мы её заметили только благодаря движению ботинка Димона.

— Внимание! — закричал Миша, и мы замерли.

Димон промчался мимо неё, но его ботинок оставил свой след. Какашка исчезла с листвы, а на ботинке осталась вязкая масса.

— Эй, Димон! — закричал я, и он замер, как статуя.

Миша заржал так, что у меня екнуло сердце:
— Ты наступил! Ты наступил!

Димон медленно повернулся к нам. Его лицо было тенью озабоченности и злости, но внутри нас разливался смех.

Я видел, как он начал теребить ботинок, пытаясь высвободить дерьмо. Его пальцы залезали в протектор обуви, и из него медленно выскакивала желтоватая субстанция.

— Не могу! — прошептал Димон, его глаза забегали от нервной энергии. Мы только смеялись громче.

Димон стоял в позе борца с неудачей, теребя обувь и вытаскивая из неё как можно больше массы. Миша подошёл к нему и сказал:
— Не переживай, Димон, это уже всё.

Но Димон продолжал теребить ботинок, словно хотел извлечь ещё что-то невидимое. Мы смеялись до слез, не обращая внимания на его унижение.

В конце концов, он выкарабкался и ступил в сторону. Мы увидели, как он аккуратно очистил ботинок от оставшихся кусочков какашки. Но это было уже не смешно.

Димон повернулся к нам с поднятым кулаком:

— Это не смешно!

Мы перестали смеяться и стали поменьше хохотать, понимая, что Димону совсем не смешно и он обижается.

— Ну ладно, — сказал я, пытаясь успокоить его. — Это всего лишь какашка.

Димон только отвернулся, мрачный.

Вот так закончился этот осенний день — смех и трагедия.